vsolkin

Обмороженное солнце выползло из-за сопок и уставилось на караван из трех снегоходов и одного джипа, медленно и торжественно покидающий Красный Яр. Интернациональная съемочная экспедиция отправилась в таежные дебри. Снимать волнующие сцены учета амурского тигра по белой тропе.

Таежные дебри мы с Иваном Роговым нашли прямо напротив дома Жени и Аси Смирновых, на противоположном берегу Бикина. Так что уже через пятнадцать минут путешествия режиссер Кай признал в окружающей его картине непроходимую уссурийскую тайгу и скомандовал каравану остановиться.

Кадр первый прост, как три рубля. Проезд снегоходов по бураннику мимо камеры.  Но снимать немецкое кино – это вам не соболей по тайге гонять. Режиссер Кай достает специальный склерозник, в котором скрупулезно перечислены кадры, снятые вчера. Вчера первым ехал белый снегоход Анатолия Узы. Вторым шел рыжий снегоход Ивана Рогова. В санях у Анатолия сидел главный герой Маркус. В санях у Ивана сидел ваш покорный слуга. Сегодня – объясняет Кай – все должно быть ровно в том же порядке.

- Проезжаем мимо камеры! Белый – первый, рыжий – второй! В камеру не смотреть! Проехать тридцать метров за камеру и остановиться! – кричу я каравану – остальным стоять на месте!

- А вот за «рыжего» ответишь! – увесисто произносит Иван Рогов, который, прежде чем окончательно поседеть, имел оттенок волос, гармонирующий с цветом его снегохода.

Проносимся мимо камеры. Выпрыгиваю из саней, бегу к режиссеру. Кай говорит, что все замечательно, вот только Маркус почему-то ехал в синей куртке. А вчера он ездил в красной, которая у него сейчас под синей. Так что придется проезд переснять. Объясняю Анатолию Узе и Ивану Рогову, что они все сделали правильно, но лоханулся Маркус, поэтому дубль два. На разворот по целине с нартами уходит немало времени, сил и матов. Наконец, прибываем на исходную. Маркус снимает синюю куртку. По команде Юргена опять проносимся мимо камеры. Выпрыгиваю из саней, бегу к режиссеру. Кай говорит, что все замечательно, вот только Маркус почему-то ехал без рюкзака, а вчера на нем был рюкзак. Объясняю Анатолию Узе и Ивану Рогову, что они все сделали правильно, но главный герой по новой лоханулся, поэтому дубль три. Разворот по проторенному кольцу уже не требует таких усилий. Прибываем на исходную, Маркус надевает на себя вчерашний рюкзак, проносимся мимо камеры. Выпрыгиваю из саней, бегу к режиссеру. Кай говорит, что все замечательно, вот только Маркуса вчера снимали в двух вариантах. Он ездил не только в санях, но и за спиной Анатолия Узы на сиденье снегохода. Какой из вариантов войдет в монтаж сейчас не угадаешь. Так что придется проезд переснять с Маркусом не в санях, а на сиденье. Объясняю Анатолию Узе и Ивану Рогову, что они все сделали правильно, но режиссер решил подстрахериться, поэтому еще дубль…

Когда германцы заявили, что эпизод снят, слегка отогревшееся солнце уже перевалило зенит.

Переезжаем на другую точку таежных дебрей, и германцы начинают строить кран. Стройка идет бойко и весело (вчера наблатыкались). Как вдруг все трое, словно по команде, останавливают процесс и обращают ко мне лица, на которых присутствует то выражение лица, которое я видел в кадрах кинохроники у Роммеля, обвиненного как участника заговора против фюрера. Режиссер Кай открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Анатолий Уза молча откидывает в санях тулуп, достает из под него бидон с водой и тащит его к крану.

Такого по- детски счастливого выражения лица, с каким встречают Анатолия германцы,  я ни на каких кадрах кинохроники у Роммеля не видал!

В это время умудренный новоприобретенным опытом Иван Рогов топчет бураном разворотное кольцо за спиной крана. А хозяин третьего снегохода Юрий Пионка, оказавшись совершенно не у дел, начинает уставать от безделья и мороза.

- Белый – первый, рыжий – второй! Маркус в красном с рюкзаком! В камеру не смотреть! – кричу я каравану – остальным стоять на месте!

- А вот за «рыжего» ответишь! – увесисто произносит Иван Рогов…